Когда уходит человек
Иногда узнаёшь о чьей-то смерти и думаешь: «Подожди. Как? Мы же только...» И дальше какое-то подвисание. Потому что психика буквально не может осознать факт смерти в контексте жизни. Мы знаем, что все смертны. И при этом по-настоящему не верим в это — ни про других, ни про себя. Это нормально. Это не равнодушие и не глупость. Это устройство сознания: оно создано для жизни, а не для встреч с ее концом.
Особенно тяжело, когда уходит ровесник . В голове щёлкает страшное: «Это могу быть и я» . Активизируются глубинные страхи — смерти, одиночества, бессмысленности, потери контроля. Иногда поднимаются вопросы: удалось ли мне что-то важное, тем ли я занимаюсь, кому я нужен. Иллюзия, что у нас «ещё много времени», рушится. И это больно, даже если человек был не самым близким, а дальним знакомым, бывшим коллегой, кем-то из соцсетей. Любая смерть задевает что-то внутри, потому что это напоминает: правила игры для всех одинаковые.
«Я в порядке» — это не всегда правда
В нашей культуре существует установка, что выражать эмоции = «истерить», «раскисать», «быть слабым», а сдержанность, терпение и умение "взять себя в руки" является достоинством и примером такого сильного, «железного» человека, который со всем справляется. На самом деле часто это не сила, а защита: психика отключает чувство, чтобы не сломаться. Иногда человеку правда кажется, что он «нормально» , а внутри уже идет тихая работа замораживания.
Беда в том, что неотгореванное горе никуда не девается. Оно остается в виде постоянного напряжения, на удержание которого уходит ресурс. И этот ресурс потом не из чего взять на работу, на близких, на себя. Поэтому у людей, «которые сильные», часто потом наблюдается раздражительность, апатия, агрессия, бессонница, недомогания, болезни, травмы. Психика говорит то, что ей не дали сказать открыто.
Что говорит наука
Это не метафора. В 2025 году датские исследователи опубликовали в журнале Frontiers in Public Health десятилетнее наблюдение за 1 735 людьми, потерявшими близких. Те, у кого горе оставались интенсивным и подавленным в течение первых лет, почти в два раза чаще умирали в течение 10 лет после потери независимо от исходного состояния здоровья. Они также в 5,6 раза чаще применяли антидепрессанты и в 2,6 раза — успокоительные.
Системный обзор 2025 года по расстройству длительного горя (МКБ-11) подтвердил: непрожитое горе устойчиво связано с психосоматическими симптомами, бессонницей, повышенным течением и общими проявлениями физического здоровья . То есть «держать в себе» — это не нейтральная стратегия. Это ваши годы жизни.
И отдельно про подростков и молодых взрослых: горе по сверстнику может продлиться до 8,5 лет и сопровождаться симптомами ПТСР и нарушениями сна, если его не прожить.
Здоровая психика — не та, что не проявляет
Здоровая психика — та, что умеет признавать . Умеет сказать: мне больно, мне страшно, мне горько. Умеет плакать, когда невыносимо. Умеет поделиться этим с теми, кому доверяет. Умеет принять помощь, не принимая это за слабость.
Горе — это не задача, которую нужно решить. Это процесс, который нужно прожить. И у него есть свой темп, свои откаты, свои волны: иногда внезапные, спустя месяцы, от запаха, песен, фотографий.
Как прожить горе и как поддержать того, кто находится в процессе горевания?
Себе:
Разрешите себе чувствовать — всё, что приходит. Боль, злость, вину, облегчение, страх, пустоту. Любое чувство в горе нормально.
Плачьте, когда плачется. Слёзы — это последствия процесса снижения напряжения, а не «слабость».
Говорите. Вслух, с человеком, с дневником, с терапевтом — но вслух . То, что названо, перестаёт давить изнутри.
Дайте себе время. Год — это минимум, и даже это условно. Не сравнивайте себя с другими.
Берегите ресурс: сон, еда, движение, тишина. Тело несёт горе вместе с вами.
Близкому, переживающему потерю:
Не говорить «держись», «время лечит», «он/она в лучшем мире». Это закрывает чувства, а не поддерживает их.
Скажите просто: «Мне очень жаль. Я рядом. Я тебя люблю» . Этого достаточно.